Небезызвестный Cимулакр
Вот так вот, весело посмеиваясь, утрированно вращая глазами, болтая ногой беспечно, я плавно переместилась в категорию "почти тридцать". И самое интересное - ничего по этому поводу не испытываю особенного. По ощущениям мне как будто двадцать два или двадцать три года (даже помню, как говорю кому-то "Представьте, мне УЖЕ 23", да так в этом и застреваю). Полагаю, я уже вышла в тираж, как принято говорить, но как же прекрасно, что меня перестало это волновать.

Единственное, о чем стоит задуматься, это о соотношении бесценной, вездесущей, прекрасной души и тела, к которому мне не подобрать внятных определений. Я постоянно думаю об этом, уже даже наверное не год и не два. И прихожу к выводу, что тело мое - нелюбимое дитя мое - мстит мне таинственно, хладнокровно, системно. Завидую тем счастливцам, у которых легко получается найти общий язык со своим телом. Возлюбить внезапно, осознав масштаб грядущих катастроф, - это же приспособленчество, нет? Поэтому я пытаюсь наладить контакт, веду беседы, узнаю получше. Но то, что копилось годами, огромное море нелюбви, обрушивается на меня, возвращается мне.

В этом году моя осенняя депрессия прошла особенно - я думала, что все - конец, край, а потом вдруг встала и пошла. Мне нужно действовать, рвать застывшее, мне нужно идти, бежать, сжимать в руке мгновение. Мне нужна война.

И еще мыслишка. Я тут взялась перечитывать кое-что. "Обезвоженные женщины ужасны" - это Орасио Оливейра из "Игры в классики". Встретив эти слова, я замерла, а потом вдруг рассмеялась, поняв, как много значит для меня этот дневник.